Дмитрий Нагиев: «Меня часто называют выскочкой»

Оксана Дереш

Дмитрий Нагиев: «Меня часто называют выскочкой»

Прежде Дмитрия Нагиева знали только в Питере. В северной столице он — любимец публики, почти легенда! — был известен всем и каждому. Но после того как Дмитрий стал вести программу «Осторожно: модерн!» на канале TNT, после сериала «Каменская», где сыграл роль ироничного сотрудника милиции, его узнала вся страна. И возможно, теперь Нагиев стал героем эротических грез не только питерских дам, но и вообще российских женщин. Ведь прекрасному полу во все времена было свойственно мечтать именно о таком эффектном, стильном и горячем мужчине. О мужчине, глядя на которого кажется, что его просто переполняет энергия.

— Как вам удается сочетать столько видов деятельности? Вы и диджей, и ведущий популярных телепрограмм «Полный модерн», «Однажды вечером», «Телекомпакт», и радиоведущий, и, кроме того, работаете в театре и в кино…

— Я привык ставить перед собой высокие цели. Я радуюсь тому, что у меня наконец-то появилась возможность показать себя, проявить свой талант и спешу воспользоваться этим шансом. Если сегодня я добился успеха, это не значит, что можно сидеть сложа руки. Я хорошо понимаю, что в мире шоу-бизнеса за быстрым подъемом может последовать еще более стремительное падение. К тому же я не хочу ограничиваться дешевой однодневной популярностью, мечтаю добиться настоящего успеха. И если разделить все, к чему я стремлюсь, на пятьсот ступеней, то, сделав все то, что вы перечислили, я, в своем понимании, едва ли осилил три.

— Какие же это цели? Как минимум, «Мистер Вселенная»?

— Я мечтаю играть в хороших фильмах, спектаклях, сниматься у настоящих мастеров. Актеры говорят: «Чтобы сыграть могильщика, нужно замахиваться на Гамлета». Вот я и стремлюсь к тому, чтобы мои цели не были слишком мелкими — тогда то, чего я добьюсь, может быть, будет похоже на то, чего я хочу.

— В этом смысле роль Лесникова в телесериале «Каменская» стала ли для вас новой ступенью?

— Я сам для себя определяю какие-то вехи, и то, что мне выпадает, как правило, не соответствует тому, что я напридумывал и намечтал. Получается гораздо прозаичнее. Может, Лесников и был ступенью, но я, если честно, не очень об этом задумывался. Я от этого фильма не в восторге.

— Вы недовольны собой?

— И фильмом, и собой. Я вообще частенько недоволен собой. Даже если друзья и коллеги говорят, что, мол, кокетничаешь: сегодня-то какой спектакль был, успех, зал ревел!

— Трудно так жить?

— Профессия такая.

— А как вы пришли к этой профессии?

— Я мечтал о ней с детства. Правда, мечтал так: буду либо актером, либо разведчиком. Но поскольку не знал да и до сих пор не знаю, где учат на разведчиков, то пошел в актеры. Это из-за тщеславия, наверное. Окончил театральный институт, затем играл в театре «Время» в Германии. Потом пришел на радио «Модерн», на телевидение… В общем, была работа. Работа тяжелая. Ведь если из человека и можно выжать слезу, то смех выжать нельзя. Способность смешить — она либо есть, либо — нет. Это занятие кажется легким со стороны, но получается далеко не у всех и сил требует огромных. Во время съемок, выступлений я выкладываюсь настолько, что после них мне хочется просто молчать.

— Как же вы восполняете энергию? Пользуетесь какими-нибудь допингами?

— Никаких искусственных допингов. Например, я совсем не пью, даже пива. Держать себя в тонусе мне помогают собственные внутренние установки. Кроме того, я все время надеюсь, что завтрашний день будет удачнее предыдущего. Просыпаешься утром, и мысль о том, что тебя ждет увлекательное (а часто еще и прибыльное!) дело, дает мощный заряд энергии. Время от времени я выбираюсь в спортзал, где работает инструктором мой родной брат Женя. Там я пытаюсь поднять неподъемную штангу… Не знаю, играет ли это решающую роль в деле поддержания моего здоровья. Скорее, основная цель — размять затекшие от долгого сидения за рулем мышцы.

— А какая-нибудь ежедневная оздоровительная программа?

— Не могу сказать, что у меня есть привычка каждый день съедать бутерброд с икрой и ложку меда для полноты рациона. Пусть это делают те, кто мечтает прожить на один день дольше. Для меня ключевым является личная гигиена. Я просто не переношу запаха пота от мужчин, тем более от женщин, сам принимаю душ два раза в день. К слову сказать, в квартире у меня есть биде, в котором мою не только ноги. А никаких специальных оздоровительных мероприятий я для себя не провожу.

— А для знакомых?

— Тоже нет. Я думаю, чтобы делать это, нужно научиться сначала не «наматывать» на себя те хвори, от которых пытаешься кого-то избавить. А у меня, если даже в спортзале помогу кому-нибудь позвонки вправить, у самого на следующий день спина болит.

— У прежних поколений актеров была непростая жизнь: цензура, запреты. Какие трудности у молодого поколения?

— (Улыбается.) В нашей стране ты до пятидесяти пяти молодой, а после — заслуженный. Я надеюсь, что все еще молод… Я довольно часто встречаюсь с барьером непонимания со стороны руководства центральных телевизионных каналов. В чем причина? Недостаточность моего таланта — может быть. Но я не исключаю и предвзятости, и несправедливости. Ведь все, чего я добиваюсь, я делаю сам. При этом очень много времени уходит на пустое пробивание, на болтовню с бесталанными людьми, которые непонятно каким путем вдруг заняли теплые кресла руководителей. А мне от них часто приходится слышать одно и то же слово: выскочка. Но даже если меня в чем-то ограничивают и появляется свободное от съемок время, оно заполняется работой в театре и кино. Поэтому проектов у меня много. То, что при этом у меня нет никакой личной жизни, — это другой вопрос.

— Вы принадлежите к тем мужчинам-трудоголикам, которые всего себя отдают работе, считая, что в этом цель жизни?

— Нет, нет. Хотя внешне, может, так и выглядит. На самом деле внутри себя я знаю, что все делаю ради своих любимых людей. Не в смысле, что каждую работу посвящаю какому-то человеку, но живу с сознанием того, что для себя лишь — сорок процентов, а шестьдесят — для них. Я стараюсь, чтобы им не стыдно было жить с таким вот… со мной.

— А для публики сколько остается?

— Для публики — это изначально. Все целиком от начала до конца. Без публики мое скромное творчество вообще равняется нулю.

— А есть ли методы заставить публику любить себя, не соблазнительно ли иногда пользоваться ими?

— Такие методы, конечно, существуют. Можно вписаться в конъюнктуру, навязать себя. Стоит, скажем, несколько раз прокрутить бодрую песню на центральных телеканалах — как публика начинает любить и ее, и исполнителя. Такие способы довольно успешны, но мне они не подходят. В актерском мире многое зависит от того, есть ли на тебя спрос у режиссеров и телевизионных боссов или нет. А чтобы был спрос, приходится серьезно заниматься.

— Как заниматься?

— Работать. Вот после съемок сериала «Каменская», после того, как я полгода провел на съемочной площадке, преимущественно в сидячем положении, я обнаружил, что талия моя — 90 сантиметров, что, честно говоря, повергло меня в шок. Тогда-то я и занялся собой, и сегодня, спустя пять месяцев, талия у меня — 74 сантиметра.

— Рецептом не поделитесь?

— Есть меньше! Не то чтобы для меня разрабатывали какие-нибудь специальные диеты, но я решил, по крайней мере, не съедать на ночь батон с тарелкой макарон. Честно скажу, все это дается непросто. И если я вижу артиста в прекрасной форме, а он вдруг заявляет, что занимается спортом чуть-чуть, — я не верю! По себе знаю, что похудеть — это достижимо, было бы желание. Но приготовиться надо к длительному и изнурительному труду. Очень хотеть надо.

— Можно сказать, борьба с самим собой… А со своими вредными привычками не приходилось бороться?

— Я мечтаю бросить курить, но понимаю, что, видимо, не брошу, потому пока только мечтаю. А если жажда женщины — это вредная привычка, я с ней давно борюсь. Пока побеждает привычка.

— В прессе уже давно вас называют секс-символом, но ваши роли чаще всего комические. Секс и юмор находятся в прямой зависимости?

— Секс-символ без чувства юмора — это сексуальный маньяк. Не думаю, что это впрямую пересекается, но не самое плохое для актера называться комиком, а для мужчины — секс-символом. Хуже, когда мужчина — комик, а актер — секс-символ. Примеров этому у нас предостаточно. Потому и тот и другой слух о себе я очень поддерживаю.

— Должна ли женщина, чтобы вам понравиться, обладать набором определенных качеств — внешних, внутренних?

— Если бы мне предоставили возможность некоторое время пообщаться с несколькими женщинами, я, пожалуй, мог бы сказать, какая из них ближе к тому эталону, который я себе придумал. Но перечислить по списку эти качества я затрудняюсь. Я начинаю понимать фразу: если с женщиной нет проблем, значит, это не женщина. Это просто факт, который, впрочем, у меня лично не вызывает никакого неудовольствия. Просто констатация того, что я начал эту фразу понимать, — значит, это стало частью меня.

— Дмитрий, неотъемлемая часть вашего имиджа — темные очки. Они знамениты как трубка Шерлока Холмса. Говорят, у вас их несколько сотен. Чем объяснить такое пристрастие?

— На самом деле очков у меня всего двадцать пять — тридцать. Вначале это действительно был лишь способ привлечь внимание сидящих в зале, как-то выделиться. В процессе, конечно, пришлось подкреплять его своим скромным талантом. А в жизни я очки ношу не часто, машину водить в очках вообще не могу.

— Бытует мнение, что взгляд на мир сквозь темные очки делает его тусклым и мрачным…

— Не думаю, что эту фразу стоит воспринимать буквально. Даже если в мире и происходят иногда события, делающие его тусклым и мрачным, мои очки тут совершенно ни при чем. Точно так же радостные события будут происходить не потому, что я, допустим, вставлю себе розовые линзы. Просто дорогие и хорошие очки приятно носить.

— В среде шоу-бизнеса очень популярны стилисты-визажисты. Вы пользуетесь их услугами?

— Только перед выходом на сцену или на съемках. В обычной жизни нет. Я же не певец, общаюсь со стилистами и визажистами только посредством телевизора. Хотя сегодня это модно. А у меня не хватает на это то ли ума, то ли денег…

— И что, у вас никогда не возникало желания что-либо изменить в своем облике?

— Возникало, да еще какое! Особенно, скажем, после просмотра очередного фильма с Брэдом Питтом. В какой великолепной форме западные звезды! Даже уже немолодые: Аль Пачино, Роберт Де Ниро. Поневоле захочется все отложить и бежать в шикарный спортзал, желательно к личному профессиональному тренеру.

— Ну о том, что там жизнь не такая, мы все знаем. А как вы думаете, есть ли у нашей страны какие-то реальные положительные перспективы?

— Я мечтатель. Мечтаю о том, что перспективы велики и роскошны. Хотя я вообще плохо отношусь ко всяким давящим на психику сентенциям о превратностях судьбы. Или вроде: ну вот и закончилось лето. Сразу же вспоминаешь, что не отдохнул, да и лета по существу не было, а тебе говорят, что оно еще и закончилось… Что толку развивать в себе чувство неудачи! Не люблю и не позволяю себе думать о плохом. Разве что с долей иронии. Вот вам простой пример. Вы сейчас видели толпу, стоявшую возле открытой студии на Невском, где я веду радиорулетку. Я точно знаю, что если бы на Западе нашелся артист, способный собрать столько народу посреди города, то у него на следующий же день все поперло бы в жизни. Его бы стали приглашать, покупать. Пример тому тот же Говард Стерн. А у нас это не так много значит. Впрочем, у России всегда был особый путь. И нам остается работать, жить с оптимизмом. А как же иначе?

… Работы много, а хочется, конечно, другого. Хочется сняться с Клином Иствудом, с Робертом Де Ниро. А сделаешь это — захочется побрататься с президентом… Вереница мечтаний и надежд — она нескончаема. Правда, иногда воплощения этих мечтаний расходятся с ожидаемым. Вот я мечтал о новом роскошном автомобиле. В результате купил автомобиль, но… он не новый и гораздо скромнее. Или мечталось о квартире в 683 квадратных метра… Квартира в общем-то какая-никакая есть, но она раз в 25 меньше. В мечтах-то оно все красивее.

Немного огорчает, что доходы мои совсем не пропорциональны популярности. Скажем, появиться на улице незамеченным я уже не могу и вполне уместным считал бы для себя абсолютно закрытую виллу на каком-нибудь пусть небольшом островке. А доходов пока хватает только на мороженое “Баскин Роббинс”.

— Стремление к уединению — это следствие популярности или черта характера?

— Я не знаю, следствие чего. Может быть, это некая бравада — от уверенности, что все равно не останешься один.

— Вы так стремитесь к большому успеху… Не боитесь, что он может оказаться для вас слишком тяжелым бременем?

— Слава не может быть бременем. Если кто-то из артистов говорит, что слава его гнетет, — не верьте, он рисуется. Я считаю, что к славе нужно стремиться и много славы не бывает. Я жду от жизни многого и очень надеюсь на помощь Господа. Хотя… «Пусть будет не так, как я хочу, но как Ты хочешь». Чтобы все сложилось хорошо, необходимо, наверное, чтобы в первую очередь это нужно было Богу. И какие бы слова я сейчас ни говорил, все равно ошибусь. Потому что все гораздо сложнее…