Этажерка (приложение к газете Вечерний Петербург) (Санкт-Петербург) , N010
10.3.2000
ДМИТРИЙ НАГИЕВ: «ХОЧУ ИМЕТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ».
Разговаривать с Нагиевым приятно: на все вопросы у него есть четкий ответ. Но проблема в
том, что невозможно разобрать, когда отвечает всерьез, а когда шутит. К концу беседы я была
твердо уверена в том, что Дмитрий Нагиев — это персонаж, а не реально существующий человек. У
него много лиц, а свое настоящее он скрывает.
— Сериал «Каменская» скоро начнется. Я видела первые серии, и вы мне там ужасно
понравились…
— Спасибо. Только первые серии не показательны, для меня важнее пятая и шестая, которые
полностью «завязаны» на моем герое.
Мне, конечно, поначалу было очень тяжело. У Сергея Никоненко за плечами — 100 фильмов, у
Лены Яковлевой — 50, у Гармаша — 50. А у меня одно «Чистилище». И относились ко мне первое время
как к «яркому представителю шоу-бизнеса».
— В чем выражалась неприязнь?
— Ну, они же театральные и киноактеры…
— Они — снобы? — Так и должно быть. Если любой пришедший со стороны ди-джей может вдруг
сыграть большую серьезную роль — так грош цена их опыту. Поэтому в штыки воспринимали. Но со
временем отношения завязались очень теплые.
— И вы смиренно все сносили?
— Я для них был «сынок», поскольку младше намного. Они так ко мне и относились. У меня
были клички: «детеныш Годзиллы», «циркач». Однажды мы давали интервью вместе с Леной Яковлевой.
Ее спрашивают: «Как вам работалось с Нагиевым?» Она говорит: «Ну, мы рады всех принимать в свои
ряды, даже цирковых артистов… А как ему со мной работалось, у него спросите». Я и говорю:
«Знаете, с пожилыми актрисами работать всегда нелегко». Она как закричит: «Ах ты, сволочь!»
Доверительные отношения…
Я думаю, что гораздо больше приобрел, чем потерял за полгода, что снимался в сериале. Хоть
эта работа и не дает таких гонораров, как у ДиКаприо, о которых все мечтают…
— И вы мечтаете?
— Не то слово. Я ложусь с этой мечтой и с ней просыпаюсь.
— Не верю…
— Да что: верю — не верю. Знаете, когда меня спрашивают: почему ты не уходишь в театр, ты
же талантище; театр — это кайф! А я считаю, что это кайф эгоизма по отношению к своим близким —
получать 750 рублей. Принести любимой женщине охапку цветов — это тоже кайф. Кто не испытывал —
не поймет.
— То есть вы некоторым образом жертвуете собой, не уходя в театр? Или вы не любите его до
такой степени?
— Я не жертвую. Но зачастую размениваюсь на мелочи, которые приносят мне материальное
удовлетворение. А театр я вообще не очень люблю.
— Но то, что вы можете себе позволить охапку цветов для любимой женщины, — это компенсация?
— Это относительная компенсация. Если честно, я об этом стараюсь не задумываться. Но
иногда, выходя на сцену какого-нибудь не очень приятного мне ночного клуба, ловлю себя на мысли,
что мечталось о чем-то большем.Смотрит под ноги). Это ж надо так… намусорить… Это беда всей
моей жизни — я ужасный неряха. Еще я чавкаю, когда ем.
— Это все ваши недостатки?
— У меня их миллион. Хотя каждый недостаток можно превратить в достоинство. Например, я
люблю женщин. Люблю часто и много. Что, это недостаток?
— Каким будет ваш идеальный дом?
— Фиг его знает. Знаете, скорее важно не иметь, а иметь возможность. Когда я ездил на
«Запорожце», ехал с такой скоростью, что у гаишников уши закладывало. Потому что понимал: я
маленький, и меня легко обидеть. А с того момента, когда у меня появился большой автомобиль и я
осознал, что стоит коснуться педали — и понесусь, стал ездить медленно, с достоинством.
— Значит, чувство собственного достоинства и возможности — взаимосвязаны?
— Безденежье меня очень унижает. Я чувствую убогость и несостоятельность своего
существования. Хочу иметь возможность.
— Почему вы сказали, что не хотите уехать в Москву?
— Я пока чувствую себя совсем маленьким тараканом, когда иду по Москве. Там такой ритм
жизни: Абдулов проходит — никто не замечает. Здесь я не могу выйти на улицу. Может, я еще не
изжил в себе комплекс плебейства, но предпочитаю быть первым парнем на деревне, чем вторым в
Москве.
— Ваши поклонницы…
— Мои поклонницы очень нежно ко мне относятся. Встречают после выступлений, приносят
пирожки в пакетах, фрукты. Они меня берегут очень. И я их берегу. Практически всех знаю по
именам. Я ненавижу тех, кто мешает жить, раскрашивая стены надписями «Нагиев — пидар!». Это меня
выводит из себя…
— Вас легко вывести из себя?
— Еще как. Хотите попробовать?
— Нет, спасибо. Вы часто бываете довольны собой?
— Нет. Последнее время близкие мне постоянно говорят: перестань себя ругать. Я недоволен
своей фигурой, тем, что делаю на сцене, как веду эфир…
— Ваша первая любовь, конечно, была несчастной?
— Она была настолько несчастной, что я попал в психбольницу. Вот, покромсал себе вены.
Пролежал ночь в одной палате с ненормальными и понял, что лучше всю жизнь быть онанистом, чем
резать себе вены из-за несчастной любви.
БЕСЕДОВАЛА И УДИВЛЯЛАСЬ АЛЛА БРУК
Добавить комментарий