11.03.2002
Эротикон — без нагих, но с Нагиевым.
Создать кассовый спектакль?.. А почему бы и нет. Впрочем, режиссеру Льву
Рахлину это уже удавалось… Достаточно вспомнить «Милашку» и
незабвенного «Кысю», побившего все рекорды по аншлагам. То было
обращение к пикантному современному классику Владимиру Кунину. Теперь же
на повестке дня не устаревающий Боккаччо с «Декамероном». Речь идет о
премьере спектакля «Эротикой от Нагиева, флорентийские акты». Несмотря
на явный крен промоушена спектакля в сторону личности — «…от Нагиева»,
приходится признать, что тандем сложился, и, судя по отзывам, удачный.
Разминка на прогоне
Один из последних прогонов шел без остановок, без сучка без задоринки. С
места режиссера то и дело раздавались искренние смешки. Утренняя встреча
труппы проходила так. Каждый выходит на сцену, церемонно кланяется
режиссеру, затем комментирует ситуацию в духе жизнерадостного цинизма. К
примеру: «…б… жму на тормоз, а оно едет… ух, я чуть не…» Фоном
этому служит опробование женских голосовых связок, озвучивающих прелюдию
любви, «ох, ах…», тут же сочно раздается «Вдоль по Питерской». Дальше
цитировать, пожалуй, бессмысленно.
Команда «свет в зале», занавес, поехали. Церемониальные танцы с кубками,
возлежание на столах, а вот и сам рассказчик — флорентиец Джованьо
Боккаччо.
Надо отдать должное, не скажешь, что это старая сказка на новый лад.
Боккаччо там достаточно, но и Рахлина тоже. Иногда не совсем понятно, то
ли это молодые флорентийцы, спрятавшиеся от чумы за канвой фривольных
историй, то ли петербуржцы, играющие самих себя. Роль Дмитрия Нагиева —
это постоянно трансформирующийся некто, меняющий личины. Их суть —
любовь, юмор, уродство (моральное и физическое), разнузданность и
благочестие.
На самом деле, возможные эротические фантазии в спектакле ограничиваются
всего лишь общепринятыми и универсальными жестами… ну и, конечно,
бешено заражающим магнетизмом. Команда актеров из «Кыси» почти полностью
перекочевала в «Эротикой», что и позволило им учинить вполне приличный
дебош.
Оно и к лучшему — фарс, господа… Нет избытка обнаженных телес, зато
многообещающий контраст: непристойный красный чулок из-под шикарных
одеяний, созданных петербургским кутюрье Владимиром Бухиником. Атмосфера
привлекательно-разнузданного ренессанса вполне передана и дает понять,
что ничто человеческое не чуждо в любые времена.
Короткий спич между актами
— Вам нравится? — заинтересованный вопрос режиссера в перерыве между
актами.
— Да, смешно, весело, а главное — выдержанно.
— Посмотрите дальше, во втором акте совсем другое, грустно, намного
интереснее.
— Это спектакль о пароксизмах любви, поэтому кроме такой любви, какую мы
видели в первом акте, есть и другая, высокая.. Мы попытались сделать
одну новеллу — как вершину высокого романтического театра. Нам кажется,
что она удалась, и в контексте очень смешных вещей существует острая
пронзительная нота. Посмотрим, как это будет принято зрителем, но мне
очень важно было сделать в спектакле наряду с фарсом какую-то новеллу о
высокой любви. Каждая из шести новелл — это высокий бриллиант.
Что же касается пикантности темы, то это уже вопрос вкуса. В театральном
жанре, особенно в комедии, это всегда тонкая грань. Это субъективная
вещь, которая всегда будет вызывать споры.Комедия пикантных положений —
в этом всегда есть субъективизм вкусовой подачи. Пуританам это кажется
излишне фривольным, другим кажется, что можно сделать менее
консервативным.
Я уверен, что этот спектакль с каждым разом будет обрастать
импровизационной силой и точностью ритмов. Думаю, что публика должна его
хорошо принять. Это спектакль, построенный на актерском ансамбле, без
него такого рода жанр невозможен. Есть вещи, где можно обходиться
одним-двумя актерами, есть вещи, которые строятся только на одном актере
и антураже. Это ансамблевый спектакль с первым солистом, а без Нагиева
он невозможен. Потому что сыграть шесть таких полярных ролей в разных
жанрах -мало какому актеру сегодня это подвластно. В этом фарсе
необходимо мгновенно одной ногой переходить из жанра в жанр, из
средневековья в современный театр — это, конечно, актерская история.
Здесь работает уже сыгранная команда, актеры, понимающие друг друга и
привыкшие ко мне, профессионалы, способные к импровизации. Такого рода
труппу трудно набрать в театре, я ими очень доволен.
То, что происходит на сцене, — это какой-то сгусток пьянящей радости,
несмотря на то, что пир во время чумы. Очень живой и здоровый юмор,
здоровое раблезианское начало Возрождения. Тогда, в проторенессансе,
юмор спасал во время чумы, и в наше чумовое время спасти может только
такое отношение к жизни. Вот это мы и пытаемся доказать. Ты не знаешь,
плакать тебе или смеяться в этой жизни.
Рондо Моцарта, которое открывает и заканчивает спектакль, — это
лейтмотив, доказывающий, что жизнь продолжается в любой чуме.
Кстати, премьерные афиши совсем не передают дух и антураж спектакля. Для
тех, кто не позарился на вид Нагиева в образе юной вакханки с венком на
голове, будут открытием роскошные наряды, отвечающие эпохе. Удастся ли
режиссеру переплюнуть по кассовое(tm) свое прошлое творение, посмотрим
31 марта, когда премьерные баталии уже пройдут и спектакль начнут просто
играть.
Альбина Исмаилова
отдельное спасибо за сотрудничество Ирине Виноградовой
Добавить комментарий