Как я любила Дмитрия Нагиева

МК в Перми

апрель 2002

Как я любила Дмитрия Нагиева

Каких только «звездей» и «звездов» не заносило в наши провинциальные дебри в поисках длинного рубля! Помню, томного, как топленое молоко, Сержика Пенкина и его игривое: «Я го-то-ов!» Молоденького Сергея Безрукова, у которого все темы, как те ручьи, стекающиеся в канаву, возвращались к перманентному ремонту в его гнездышке, а при воспоминании о сливном бачке глаза светились тихим счастьем. Никак не позабыть мне нежное объятие Володи Кузьмина, которое случилось еще до его скоропостижной женитьбы на малолетней барышне. Помню, аполлоноподобного Никиту Джигурду, который битый час зычно трубил мне в уши про успешное избавление от кровавого геморроя. Еще вспоминается параинальное, маловнятное бормотание Бориса Борисыча Гребенщикова и его полубредовое предложение стать четвертой женой… Одним словом, немалая часть небожителей российского Олимпа мужеского пола прогалопировала перед моим мысленным взором, и пропала в туманной мгле, едва слуха моего коснулись следующие слова:
— Ты это, — сказали мне в редакции, — познакомься-ка давай с Дмитрием Нагиевым. К нам едет секс-символ страны, а ты «поляны не сечешь».
О, ЭТИ НОГИ В БЕЛЫХ БОТИНКАХ!
И я потеряла сон, покой и аппетит, все думая, как же мне заполучить этот самый эксклюзив. Я уже представляла себе тот звездный час, когда городские дамы сохнут и дохнут от тоски и злости, а я общаюсь с ним тет-а-тет.
На тропу войны в день спектакля я вышла, готовая противостоять дюжине самых матерых охранников, а ограждения, возникающие на пути к вожделенному телу, готова была перекусывать зубами. Но препятствия возникали на моем пути чаще, чем дон Хуан глотал свои глючные кактусы. В результате препон и рогаток, чинимых любимым отечественным транспортом, на «Кысю» я попала с изрядным опозданием. Меня прислонили к какой-то кулисе и оставили трепетать от сопричастности к высокому искусству. Я взглянула на сцену и обмерла: там уже вовсю мурлыкал, сливал и спаривался с кошечками герой моего романа. Он был в драных джинсах, прозрачной сетчатой майке и перчатках без пальцев. Как всегда, высокий, кудрявый, стройный до жалости и обаятельный до умопомрачения. А один раз Димочка вбежал в мою кулису. Он был мокр и измучен. Одним рывком он влил в себя стакан минералки и, вновь нацепив улыбку на лице, ускакал обратно на сцену.
В антракте я караулила его, как кот караулит мышь. Как волк — зайца. Как киллер — жертву. Как бомж- опорожняемую тобой пивную бутылку. Но он курил в гримерке вместе с другими артистами и общаться ни с кем явно не спешил. Вот ведь какой скромный, возносила я Нагиева на недосягаемую высоту. Ему выделили свою, отдельную от всех грим-уборную, а он — с народом, с коллегами. Не зазнается!
ДИВАН РАЗВРАТА
…Снова та же гримерка. До вечернего спектакля полтора часа. Артисты-питерцы собираются пойти подышать свежими выхлопными газами и посмотреть город. Как сказал один из них (Роман Рязанцев) «самое интересное в новом городе — это люди». У служебного входа бьет копытом «мерин — мерседес». Его держат для Нагиева. Говорят, звезда собирается пройтись по магазинам, подобрать себе очки. Их у Нагиева, как выяснилось, целая коллекция. Ребята ушли, а моего принца все нет… И вдруг открывается дверь, а оттуда — держите меня! — выходит Кот-обольститель собственной персоной. Нервно теребя сигаретку в руках, он начинает движение по коридору в направлении, прямо противоположном моему. По бокам его, как два бульдога, свирепо бегут мордовороты в камуфляже. Мужчина моей мечты уходит. Он уходит из моей жизни, не сказав ни слова, не взглянув в мою строну, не узнав, как любят его простые пермские девушки, унося с собой последние надежды на эксклюзивное интервью и руша планы целой редакции. Это было уже слишком. Разбросав «бульдогов» по стенам, я рванула к секс-бомбу, выкрикивая на ходу, что есть сил: «Дмитрий! Дима! Кысечка! Пожалуйста, не уходи!»
Нагиев на мгновение замер, а потом обернулся. Тут-то его и настиг мой вкрадчивый шепоток и заискивающе-глупый вид (специально репетировала перед зеркалом): «Дмитрий, я понимаю, что после такой гениальной игры Вы не могли не устать. И все-таки… Может быть.. Два слова для «МК в Перми». Пусть не сейчас.. А впрочем, все в вашей власти… — закончила я почти, прорыдав.
Скосив свои кошачьи, отливающие слюдой глаза в мою строну, герой изрек: «Пойдемте!»
Кумир привел меня на сцену. На тот самый диван, который в спектакле служил то кузовом фуры, где спит Кыся, то ложем для бешеной страсти Водилы с представительницей африканского племени. Я с содроганием опустилась на топчан разврата, с которого просто били ключом флюиды порока и испарялись миазмы греха… «Кыся» почти клубком свернулся у моих коленей, закрыв глаза. Потом вдруг открыл один, прищурился, сладко потянулся и проговорил: » Я к вашим услугам…»

УЗКИЙ МУЛЕЧНИК

«МК»: — «Кыся» — ваш единственный театральный выкрутас?
Н.:- Почти. Я не играю в стационарном театре. Есть вот «Кыся» — самый кассовый на сегодняшний день спектакль страны, а 9 марта прошла премьера «Эротикона», который по «Декамерону» Бокаччо поставил все тот же Рахлин. Там шесть новелл и, следовательно, у меня там шесть ролей. Но вообще я очень жестко отбираю все то, что касается театра. Я — гарантия сбора и успеха спектакля (тут Нагиев открыл оба глаза, чтобы посмотреть осознаю ли я, с кем имею честь…-М.Н.), поэтому режиссеры дербанят меня безмерно. Но серьезные психологические вещи в свете сегодняшних событий, происходящих в мире, я играть принципиально не хочу. Другое дело кино…В нем я готов работать чаще и охотней. Хотя сериалы уже тоже начинают навязать в зубах.
«МК»: — Как не иссякает ваш совместный с Сергеем Ростом фонтан под названием «Осторожно, модерн!»?
Н.:- А что уже пора, следуя Козьме Пруткову, затыкать? Вообще-то «рыбу» всех серий пишет Сергей с нашим сценаристом Анной Пармас. А я вписываю туда шутки, фишки и себе, и ему. Я — узкий мулечник, скажем так.
«МК»: — Дима, у Вас по жизни теперь шлейф хохмача и балагура. А не сталкиваетесь ли Вы с тем, что и в обычном общении от Вас ждут того же — вечных приколов и смешных рож? Вы же, не в силах оправдать все надежды, кого-то безусловно разочаровываете. Или Вы и в жизни такой же комик?
Н.:- В том-то и дело, что нет! Я же не клоун. Между прочим, никто не верит, но я страшно замкнут и нелюдим. Я никогда не хожу в гости и терпеть не могу, когда приходят ко мне. А если они все-таки пожаловали, то тут же понимают, что сделали это зря. А если не понимают, я им ненавязчиво это объясняю. Или навязчиво, как получится, если гости особенно тупые и нудные попадаются. По той же самой причине я не хожу и в ночные клубы. Как, впрочем, и в дневные, и в утренние. А если и хожу, то только за деньги. Работать. А в клубах же надо же общаться, что-то пить. Чего я вообще не делаю в принципе. Ну, разве бокальчик пива. Нет, не завязался. Просто у меня с алкоголя голова с утра трещит, да и не хочется шарахаться от своего отражения в зеркале. А свободное время я провожу, лежа на диване у телевизора.
«МК»: — Лицезрея себя, любимого?
Н.:- Не только. Новости, например, смотрю.
«МК»: — И как не страшно?
Н.: — Еще как! Я же в этой стране живу, черт возьми! Да, меня очень напрягают некоторые вещи, хотя внешне я могу делать вид, что мне все абсолютно безразлично.
О КОРОЛЕВАХ И ЧУШКАХ
«МК»:- Как Вы следите за своей умопомрачительной фигурой?
При этих словах Кыся-Нагиев перевернулся на живот и положил голову на сложенные лодочкой руки.
Н.: — Честно говоря, я, как и моя мама, весьма склонен к полноте. Но специальными диетами себя не мучаю Жру все подряд. Но если вчера я лопал от пуза, то сегодня пью только кефирчик. Кроме того, стараюсь хотя бы изредка бывать в спортзалах. И вот результат — небывалая красота и вечная молодость…
«МК»: — А Роста чего же с собой не берете?
Н.: — Ну, во-первых, мы с ним не муж и жена, чтоб вместе и под ручку разгуливать. Мы с ним всего лишь коллеги и партнеры. У нас ровные, добрые, светлые, я бы даже сказал, высокие отношения. Но домами мы не дружим, в гости на дни варенья друг ко дружке не ходим…
«МК»: — А свалить из этого бардака никогда не хотелось?
Н.:- Еще как! И не раз.
«МК»: — И что же мешало?
Н.:- Страх. Я в каких-то вещах дремучий консерватор. Для меня очень страшен и даже невозможен разрыв с близкими мне людьми, а где-то, может быть, и с родиной. Считайте, что я- патриот…
«МК»: — А какие у Вас отношения с модой? Не следите за этой капризной дамой?
Н.:- Слежу. Но мода бывает европейской и цыганской. Так вот я приверженец последней. Наберу всяких кичевых тряпок попестрей и хожу. Правда, сейчас появился большой выбор в бутиках. Туда я захаживаю в основном за обувью.
«МК»: — Говорят, вот Вы французского бульдога держите, но кошек не любите. А кактусы не разводите или рыбок?
Н.:- Я женщин развожу.
«МК»: — На живца?
Н.:- На себя.
«МК»: — И легко разводятся?
Н.:- Легко. Хотя кто-то из мудрых сказал, если с женщиной легко — это не женщина. Я влюбчивый, но верный.
«МК»: — И сколько длится эта лебединая верность?
Н.(хитро): — Не скажу.
«МК»: — Ладно, изменим тактику. Мимо какой женщины Вы бы не смогли пройти равнодушно?
Н, : — Мимо любой. У меня нет привычных стереотипов — блондинка, брюнетка. Что-то на небе вдруг сверкнуло, и вот явилась она — твоя судьба. А потом оказывается, что и не судьба вовсе. И в чушке можно разглядеть королеву. Но весь ужас в том, что чушка, что ты с ней не делай, все равно останется чушкой. Ерунда, что не бывает некрасивых женщин, еще как бывает. Но моя личная трагедия в том, что я придумываю себе женщину, а потом неизбежно в ней разочаровываюсь…
Нагиев, замолчав на полуслове, вдруг пополз ко мне по-пластунски и зашипел. Ну, прямо кот:
— «Смотри, смотри, нас снимают. Да вон, слева от тебя камера. Откуда она только взялась? Вот уроды, я же не давал разрешения на съемки вне спектакля…
И «Кыся», грациозно спрыгнув с дивана, побежал на «разборки».
Кстати, спектакль я все-таки посмотрела от начала и до конца. И снова мне показалось, что и публика была более восприимчива к происходящему, чем днем, и Нагиев играл несравнимо лучше. А в финале, когда умирал Водила, я сама видела, как интеллигентный мужчина рядом со мной, не стесняясь, шмыгал носом и утирал скупую мужскую слезу.
А Кыся… Что Кыся? Коты всегда гуляют сами по себе. Тем более такие породистые, как Дмитрий Нагиев. Только вот жаль, что он так и не узнал, какая лавина испепеляющей страсти чуть не накрыла его в нашем заштатном городке…

Маргарита НЕУГОДОВА